Знаете ли вы, что охуевшие крымские татары захватывают земли под знамёнами «Нашей Украины»? И это не какая-нибудь там эпизодическая спекуляция на «ценностях Майдана». Это визуальное проявление Ющенковской политики. Метод её: разделяй и властвуй. Тактическая цель: абы не москаль. Хитрые крымские татары рвут голосовые связки, жопу-то они берегут, за Юща на местном и всеукраинском уровне, крымско-татарские функционеры записываются в блок «Наша Украина» и вещают в телевизор на украинской мове, демонстрируя свою полную и безоговорочную поддержку политики партии. За это Ющ закрывает глаза на татарский беспредел: на поля, которые могли бы возделываться, но на них разбросаны булыжники, установлены палатки, а возле палаток сидят грязные татары и кушают плов; на фундаменты мазанок вместо животноводческих ферм – мазанки никто не достраивает, а зачем? главное – захватить кусок земли; на «автопробеги» суть автонабеги, посвященные очередной годовщине депортации татар, в результате которых образуются многокилометровые трехсуточные заторы на трассе Ялта-Симферополь и тысячи людей не в состоянии выбраться из Крыма и проёбывают билеты на поезда и самолёты на сотни тысяч гривен; на показательное уничтожение татарами памятников русской культуры, в том числе, имеющих религиозное значение: Андреевский крест – не символ российского флота, а напоминание о том, что Киевская Русь вообще-то крестилась в Крыму; на планомерное выдавливание татарами русских из населенных пунктов Крыма.
Ющ руками и ногами татар хочет задавить русских. При этом он забывает о нескольких ключевых вещах. Во-первых: россияне и русские – не совсем одно и то же. Если тебе не нравится Путин, как честный пацан разбирайся с ним, а не с собственными согражданами, которых ты записываешь в пятую колонну. Во-вторых: история неоднократно показывала, чем заканчиваются походы под лозунгом «Грабь награбленное!» - окончательным пиздецом. На экономике Ющ уже обжёгся и прижал хвост. В-третьих, как-то недемократично по определению восстанавливать права и свободы одних за счет лишения этих прав и свобод других. В-четвертых, на якобы татарских землях живут люди, которые успели там родиться и понятия не имели ни о какой депортации. Теперь депортировать их? И пятое, самое главное: как только татары добьются своего, они положат с прибором на Юща, на Киев, на всю Украину. Татары захотят независимого Крыма - как албанцы Косово. Чтобы сидеть на любом понравившемся булыжнике, кушать плов и пугать случайных туристов одной своей грязью под ногтями. А воевать с татарами, как и с любыми мусульманами, сложнее, чем с русскими.
На протяжении всей истории украинцы заподлисто заключали за пять минут ситуативные союзы и пиздили своих вчерашних друзей. И в результате сами оставались под пятой ситуативного союзника и у разбитого корыта, то есть у параши. История ничему не научила украинцев. Украинцы по-прежнему не умеют ни дружить, ни строить прагматичные отношения. Украинцы - народ, чья национальная идея возведена на обиженности и подколодной мстительности. Говорят, на зоне таких зовут чмо.

«Виктория Леонидовна, налей мне воды из чайничка», - доносится из моего диктофона голос замминистра курортов и туризма Крыма. Быстрая речь Даниила Фёдоровича прорывается сквозь отдышку, сёрбанье кипячёной воды и стук стакана о столешницу.
Даниил Фёдорович встретил меня лично на проходной. Потому что милиционер отказался пропускать без пропуска – сообщение о том, что 5 минут назад замминистра по мобильному дал добро на встречу, на охрану не подействовало, а окошко бюро пропусков захлопнулось перед моим носом, как только этот нос в нём возник. Вместе с носом канцеляристка узрела длинные волосы, прячущие пол-лица и плечи.
«Неудивительно, что тебя не пускали, – замминистра не переходил на «ты», он с «ты» начал, хотя видел меня первый раз в жизни. – На террориста похож».
На мне джинсы-клёш, джинсовая куртка, на шее фотоаппарат и мобилка с журналистским удостоверением, за спиной тяжёлый рюкзак с допотопным ноутбуком, в руке ещё один рюкзачок с вещами. В Совмин Крыма я пришёл пешком с развивающимися на ветру патлами прямо из Республиканского краеведческого музея, куда доставило такси из аэропорта за 4 грн.
В смысле, 4 грн за километр. Итого 60. «4 гривны, маршрутное такси», - суетился вокруг меня мужик на площади перед аэровокзалом. Что это удельная цена, я понял, когда автомобиль уже мчал по трассе. «С москвичей мы берём 8, а с киевлян – 4», - демонстрировал радушие и патриотические чувства таксист. «А хули, редакционные бабки, - я мысленно махнул рукой, но неприятный осадок остался. – Всё-таки наебали, суки». К тому же, я помнил, что на транспортные расходы на шесть дней выделено 300 гривен, между тем, длились первые минуты пребывания на крымской земле.
Над полуостровом в преддверии выходного дня проходил неласковый майский циклон. За сутки до этого в Киеве я почувствовал озноб. До сих пор держу под рукой фармазолин, сморкаюсь зеленью и, прежде чем утолить жажду, разогреваю сок до комнатной температуры в микроволновке. За неделю в Крыму я провёл на пляже два часа. Солнца было меньше, чем свободного времени.
К вечеру, наконец, устроившись в гостинице, первым делом пошёл и прибрёл бутылку массандровского «Мускателя», две упаковки флю-колда и одноразовые платки – из носа лило, как из-под мироточащего ребра, била лихорадка.
Но пока не до гостиницы: если я смогу вытащить в выходной на рабочее место руководство Херсонесского заповедника, то с министрами этот фокус не пройдёт, однозначно.
На пороге Совмина пошёл на уступку официозу, снял растаманскую шапку: я стреляный солдат, я 13 лет хожу за "языками" и знаю своё дело, эстетические привязанности не должны препятствовать сбору информации. А рюкзаки и волосы – куда ж мне их девать? Совмин потерпит. Что мне косые взгялды, я стерплю фамильярность. Тем более что набирал сотовый замминистра уже раз пять и сам бы звал его Фёдырычем, если бы был уверен, что это его не снесёт с деловой волны.
Я, гундося, задаю Фёдырычу вопросы о развитии западного и восточного побережья полуострова, законодательной базе курортно-туристической сферы, транспортных сетях автономии и привлечении инвестиций в республику, замминистра строчит сквозь отдышку, как из ППШ. Если бы я попробовал внимательно вслушиваться в канцелярские обороты представителя высокой власти, то увязнув в них, потерял бы контроль над допрашиваемым. «…наличие объекта за территорией населенного пункта в качестве условия искусственного расширения его рамок… эту проблему правительство Крыма намерено урегулировать сразу после… наше министерство совместно с Минэкономики обсуждало эти шаги в качестве первых этапов финансирования мероприятий, связанных с программой… оздоровительные комплексы стараются привлечь публику новыми методиками лечения и реабилитации…» Большое видится на расстоянии, чтобы понимать, о чём говорит чиновник, нужно слушать его, как телевизор – между делом. С точки зрения Даниила Фёдоровича я, повернувшись к нему ухом и приопустив подбородок, выгляжу сосредоточенно внимающим его словам. На самом деле мои мысли заняты ногами Виктории Леонидовны. У этой сухощавой госслужащей бальзаковского возраста на удивление красивые икры! Виктории Леонидовна, подав стакан воды боссу, вернулась за компьютер, на мониторе которого с каждым щелчком мышки сменяются фотографии. Судя по сюжетам и качеству снимков, это приватная съёмка. Виктория Леонидовна поглощена созерцанием предстающей то в такой, то в эдакой позе красивой девицы в ресторанном антураже. А я поглощён филигранными подъёмами и лодыжками Виктории Леонидовны, выгодно подчёркнутыми чёрными лодочками на высоком каблуке, и прекрасно сохранившимися с молодости икроножными мышцами, едва заметно играющими под тонкими чёрными чулками.
Полпятого, конец предпраздничного конторского рабочего дня. Виктория Леонидовна выключает компьютер, мои вопросы к замминистра исчерпаны. Я прошу у начальника крымских курортов визитку. Фёдырыч говорит, они в машине. Провожая меня, он заодно направляется к авто. Нет, это не «Волга» ГАЗ-31, это огромный, как его хозяин, представительский чёрный бумер. «Звони, если что», - Фёдырыч вручает мне визитку и хлопает по плечу.
Я с рюкзаками направляюсь к ближайшему парапету. Мне нужно освободить руки, достать ежедневник и договориться об интервью с директором этнографического музея. Бывший местный властный авторитет, перебравшийся в Киев, сообщает мне номер мобилы этнографа и говорит, что тот меня с нетерпением ждёт. Лихорадит, я вновь натягиваю шерстяную полосатую шапочку и иду по центральной улице с двумя рюкзаками. Свободной рукой извлекаю из кармана куртки печенюшку, заначенную во время самолётного завтрака, зубами разрываю обёртку, соскребаю ими с фольги подтаявший шоколад. Голод утолён. Поссать бы ещё явно не мешало.
Лаптев нервно жмёт кнопки на ДУ-шке беззвучно работающего телевизора. «Здрасьте, Юрий Николаевич, я корреспондент из Киева, где у вас туалет?» - внятно спрашиваю я, оставляю рюкзаки в кабинете директора и спускаюсь на этаж ниже.
Нужная мне информация отскакивает от зубов Юрия Николаевича («Можно просто Юра!») – он опережает мои вопросы. Я поглядываю на страницы ежедневника, Юра – на часы. Подходит к шести. «Сейчас футбол начнётся. Наши против «Динамо» (Киев)», - виновато теребит билет Лаптев. «Да у меня больше нет вопросов», - шмыгаю носом. Юра чиркает на оборотке визитки мобильный. Прячу в маленький рюкзак диктофон с тремя интервью, ежедневник, взваливаю на плечи ноутбук. Маршрутка-вокзал-горсправка-гостиница. В носу хлюпают сопли, во рту сухо, перед глазами мельтешат икры Виктории Леонидовны, лицо красивой девицы с монитора с бокалом в руке, Виктория Леонидовна с точёными икрами и лицом девицы с монитора, зубы стучат, плечи не чувствуют тяжести. Я солдат я не спал пять лет и у меня под глазами мешки я сам не видел но мне так сказали… Арбидол? В пизду! «Массандра»!! Я герой, Виктория Леонидовна, залечи мои раны!

Приемная директора Крымского республиканского краеведческого музея. На секретарском столе лежит официальное письмо – ответ министру культуры Крыма: «Мы готовы откликнуться на пожелание Министерства культуры Крыма и создать экспозицию «Украинский рушничок». Для этого музею необходимо предоставить помещение площадью 100 кв. м и 300 тыс. грн. Число, подпись директора и замдиректора».
Крымский краеведческий музей жжот. Я бы в тексте письма добавил: «…а также провести переговоры с торговцами рушничками на ул. Андреевский спуск г. Киева об оптовом приобретении экспозиционного материала в виду полного отсутствия рушничков на территории Крыма».

Ялта, ул. Боткинская, квартира в реконструированном частном секторе. Интерьер: паркет, надувная кровать, диван, с горой заваленный носильной одеждой, компьютер, колонки домашнего кинотеатра. Половина первого ночи.
Проживающий в квартире дизайнер в отрубе на матрасе у стены. Место рождения – Кременчуг. Спинами в матрас упираются два человека. Специалист по внутреннему ремонту жилых помещений, обладатель медицинского образования Рома. Место рождения – Ялта. Специалисту 29 лет, но на глаз можно дать 35, сказывается 15-летний опыт употребления наркотиков всех видов. На протяжении всего вечера Рома постоянно что-то загружал, характерно растягивая слова, и непринуждённо смеялся. В остальном вёл себя адекватно. Только когда телега о горном велосипеде через полчаса после её начала пошла на третий цикл, я понял, что Рома пришёл на встречу уже обдолбанным. К Роминому лицу давно прилипла мёртвая улыбка.
Рядом с Ромой специалист по обогревательному оборудованию Андрей. Светлые брюки спортивного кроя, легкая куртка спортивного кроя, пострижен под бокс. Место рождения – посёлок Васильевка, Крым. Курит с 11 лет. Андрей заряжает третью порцию в бульбулятор: в нижнюю часть двухлитровой пивной баклажки налита вода и заправлена верхняя часть от литровой пивной баклажки. На горлышке литровки фольга, многократно проткнутая зубочисткой. В выемке фольги щепотка смеси из травы и табака.
- Так про что ты будешь писать статью? – отвлёкся от курительного приспособления Андрей.
- Про культурный туризм, - медленно отвечаю я, сидя на паркете напротив и сосредоточенно кивая в такт Fatboy Slim, доносящемуся из колонок.
Секунда безмолвия. Андрей сгибается в три погибели и беззвучно трясётся. Распрямляется, выдавливает на выдохе:
- Культурный туризм!
Я падаю на паркет, задыхаюсь и изо всех сил держу обеими руками разрывающуюся диафрагму.

ПС: хэппибёздей, yanou

Шестидневная командировка в Крым с начала и до конца проходила на грани фола. Началось с того, что я за день до предполагаемого отъезда проспал на работу на 6 часов, в результате поездку пришлось отложить на день. Закончилось крымско-татарским восстанием на трассе Ялта-Симферополь, стартонувшим аккурат за три часа до начала регистрации на мой авиарейс. Проблема обошлась полётом по трассе М-18 Ялта-Севастополь со ск. 140 км/ч и в 120 гривен. Что характерно, с тех, кто мчал на ж/д-вокзал, брали в три раза меньше.
Краткое содержание: маршрут: Симферополь-Севастополь-Ялта-Алупка. Подробности, возможно, в следующем номере. Главный вывод: Крым - не Украина. Не считая таксистов, квариторосдателей, способных наебать даже меня, и наркоманов. Трава хорошая. С трёх напасов чуть не кончил. В том самом смысле слова, ага.