Сегодня видел народного депутата Верховной Рады в метро. Андрея Шевченко из БЮТ. Видать, торопился.

Когда выяснилось, что в нынешней редакции мне придётся работать не только с русскими, но и – впервые – с украинскими текстами, я был обескуражен. Но работаю и, как оказалось – ничо.
Вчера решил захватить какую-нибудь книжку в ванную. Заметил на полке корешок Виктора Ерофеева. Улёгся в горячую ванну, открыл и увидел… украинский текст. Читать русского писателя в украинском переводе, я решил, маразм. Наверное, у меня эту книгу забыл кто-то из гостей, мне бы не пришло в голову покупать такие лингвистические чудеса. Но вылезать из воды не хотелось. Приступил к чтению. Пошло, как по маслу, как русский перевод, например, Ромена Гари. Оторвался, когда вода остыла.

Конечно, нельзя не порадоваться решительности властей Донецкой области и Днепропетровска, присоединившихся к инициативе Харькова, поддержанной Луганщиной и Севастополем, и придавших русскому языку статус регионального. Таким образом, на данный момент русский язык обладает специальным статусом на территориях, где проживает четверть населения страны. Ждём решительных шагов от советов Одессы, Запорожья и парламента Крыма. Каждый гражданин Украины должен иметь право использовать не только в быту, но и в работе, учёбе, а также при обращении в любые инстанции тот язык, который ему удобен. Государство должно дуть в попу каждому гражданину.
Особо приятно, что русский язык возраждается на официальном уровне при Юще. Харошый президент! Гражданское общество должно быть сильнее государства.
А укрнаци пускай пишут на своих транспарантах: "Російська мова - мова кланів". Далбайобы, ничего не попишешь. И вице-премьер по гуманитарным вопросам Кириленко, который приходит на прямой эфир в студию новостей в вышиванке и переворачивает в своём сознании Европейскую хартию региональных языков и языков национальных меньшинств в пользу украинского - главный клоун.

Апд: город Николаев уже с нами

Мой новый секс-символ - Валентина Семенюк. Красиво ебёт.

Знаете ли вы, что охуевшие крымские татары захватывают земли под знамёнами «Нашей Украины»? И это не какая-нибудь там эпизодическая спекуляция на «ценностях Майдана». Это визуальное проявление Ющенковской политики. Метод её: разделяй и властвуй. Тактическая цель: абы не москаль. Хитрые крымские татары рвут голосовые связки, жопу-то они берегут, за Юща на местном и всеукраинском уровне, крымско-татарские функционеры записываются в блок «Наша Украина» и вещают в телевизор на украинской мове, демонстрируя свою полную и безоговорочную поддержку политики партии. За это Ющ закрывает глаза на татарский беспредел: на поля, которые могли бы возделываться, но на них разбросаны булыжники, установлены палатки, а возле палаток сидят грязные татары и кушают плов; на фундаменты мазанок вместо животноводческих ферм – мазанки никто не достраивает, а зачем? главное – захватить кусок земли; на «автопробеги» суть автонабеги, посвященные очередной годовщине депортации татар, в результате которых образуются многокилометровые трехсуточные заторы на трассе Ялта-Симферополь и тысячи людей не в состоянии выбраться из Крыма и проёбывают билеты на поезда и самолёты на сотни тысяч гривен; на показательное уничтожение татарами памятников русской культуры, в том числе, имеющих религиозное значение: Андреевский крест – не символ российского флота, а напоминание о том, что Киевская Русь вообще-то крестилась в Крыму; на планомерное выдавливание татарами русских из населенных пунктов Крыма.
Ющ руками и ногами татар хочет задавить русских. При этом он забывает о нескольких ключевых вещах. Во-первых: россияне и русские – не совсем одно и то же. Если тебе не нравится Путин, как честный пацан разбирайся с ним, а не с собственными согражданами, которых ты записываешь в пятую колонну. Во-вторых: история неоднократно показывала, чем заканчиваются походы под лозунгом «Грабь награбленное!» - окончательным пиздецом. На экономике Ющ уже обжёгся и прижал хвост. В-третьих, как-то недемократично по определению восстанавливать права и свободы одних за счет лишения этих прав и свобод других. В-четвертых, на якобы татарских землях живут люди, которые успели там родиться и понятия не имели ни о какой депортации. Теперь депортировать их? И пятое, самое главное: как только татары добьются своего, они положат с прибором на Юща, на Киев, на всю Украину. Татары захотят независимого Крыма - как албанцы Косово. Чтобы сидеть на любом понравившемся булыжнике, кушать плов и пугать случайных туристов одной своей грязью под ногтями. А воевать с татарами, как и с любыми мусульманами, сложнее, чем с русскими.
На протяжении всей истории украинцы заподлисто заключали за пять минут ситуативные союзы и пиздили своих вчерашних друзей. И в результате сами оставались под пятой ситуативного союзника и у разбитого корыта, то есть у параши. История ничему не научила украинцев. Украинцы по-прежнему не умеют ни дружить, ни строить прагматичные отношения. Украинцы - народ, чья национальная идея возведена на обиженности и подколодной мстительности. Говорят, на зоне таких зовут чмо.

«Виктория Леонидовна, налей мне воды из чайничка», - доносится из моего диктофона голос замминистра курортов и туризма Крыма. Быстрая речь Даниила Фёдоровича прорывается сквозь отдышку, сёрбанье кипячёной воды и стук стакана о столешницу.
Даниил Фёдорович встретил меня лично на проходной. Потому что милиционер отказался пропускать без пропуска – сообщение о том, что 5 минут назад замминистра по мобильному дал добро на встречу, на охрану не подействовало, а окошко бюро пропусков захлопнулось перед моим носом, как только этот нос в нём возник. Вместе с носом канцеляристка узрела длинные волосы, прячущие пол-лица и плечи.
«Неудивительно, что тебя не пускали, – замминистра не переходил на «ты», он с «ты» начал, хотя видел меня первый раз в жизни. – На террориста похож».
На мне джинсы-клёш, джинсовая куртка, на шее фотоаппарат и мобилка с журналистским удостоверением, за спиной тяжёлый рюкзак с допотопным ноутбуком, в руке ещё один рюкзачок с вещами. В Совмин Крыма я пришёл пешком с развивающимися на ветру патлами прямо из Республиканского краеведческого музея, куда доставило такси из аэропорта за 4 грн.
В смысле, 4 грн за километр. Итого 60. «4 гривны, маршрутное такси», - суетился вокруг меня мужик на площади перед аэровокзалом. Что это удельная цена, я понял, когда автомобиль уже мчал по трассе. «С москвичей мы берём 8, а с киевлян – 4», - демонстрировал радушие и патриотические чувства таксист. «А хули, редакционные бабки, - я мысленно махнул рукой, но неприятный осадок остался. – Всё-таки наебали, суки». К тому же, я помнил, что на транспортные расходы на шесть дней выделено 300 гривен, между тем, длились первые минуты пребывания на крымской земле.
Над полуостровом в преддверии выходного дня проходил неласковый майский циклон. За сутки до этого в Киеве я почувствовал озноб. До сих пор держу под рукой фармазолин, сморкаюсь зеленью и, прежде чем утолить жажду, разогреваю сок до комнатной температуры в микроволновке. За неделю в Крыму я провёл на пляже два часа. Солнца было меньше, чем свободного времени.
К вечеру, наконец, устроившись в гостинице, первым делом пошёл и прибрёл бутылку массандровского «Мускателя», две упаковки флю-колда и одноразовые платки – из носа лило, как из-под мироточащего ребра, била лихорадка.
Но пока не до гостиницы: если я смогу вытащить в выходной на рабочее место руководство Херсонесского заповедника, то с министрами этот фокус не пройдёт, однозначно.
На пороге Совмина пошёл на уступку официозу, снял растаманскую шапку: я стреляный солдат, я 13 лет хожу за "языками" и знаю своё дело, эстетические привязанности не должны препятствовать сбору информации. А рюкзаки и волосы – куда ж мне их девать? Совмин потерпит. Что мне косые взгялды, я стерплю фамильярность. Тем более что набирал сотовый замминистра уже раз пять и сам бы звал его Фёдырычем, если бы был уверен, что это его не снесёт с деловой волны.
Я, гундося, задаю Фёдырычу вопросы о развитии западного и восточного побережья полуострова, законодательной базе курортно-туристической сферы, транспортных сетях автономии и привлечении инвестиций в республику, замминистра строчит сквозь отдышку, как из ППШ. Если бы я попробовал внимательно вслушиваться в канцелярские обороты представителя высокой власти, то увязнув в них, потерял бы контроль над допрашиваемым. «…наличие объекта за территорией населенного пункта в качестве условия искусственного расширения его рамок… эту проблему правительство Крыма намерено урегулировать сразу после… наше министерство совместно с Минэкономики обсуждало эти шаги в качестве первых этапов финансирования мероприятий, связанных с программой… оздоровительные комплексы стараются привлечь публику новыми методиками лечения и реабилитации…» Большое видится на расстоянии, чтобы понимать, о чём говорит чиновник, нужно слушать его, как телевизор – между делом. С точки зрения Даниила Фёдоровича я, повернувшись к нему ухом и приопустив подбородок, выгляжу сосредоточенно внимающим его словам. На самом деле мои мысли заняты ногами Виктории Леонидовны. У этой сухощавой госслужащей бальзаковского возраста на удивление красивые икры! Виктории Леонидовна, подав стакан воды боссу, вернулась за компьютер, на мониторе которого с каждым щелчком мышки сменяются фотографии. Судя по сюжетам и качеству снимков, это приватная съёмка. Виктория Леонидовна поглощена созерцанием предстающей то в такой, то в эдакой позе красивой девицы в ресторанном антураже. А я поглощён филигранными подъёмами и лодыжками Виктории Леонидовны, выгодно подчёркнутыми чёрными лодочками на высоком каблуке, и прекрасно сохранившимися с молодости икроножными мышцами, едва заметно играющими под тонкими чёрными чулками.
Полпятого, конец предпраздничного конторского рабочего дня. Виктория Леонидовна выключает компьютер, мои вопросы к замминистра исчерпаны. Я прошу у начальника крымских курортов визитку. Фёдырыч говорит, они в машине. Провожая меня, он заодно направляется к авто. Нет, это не «Волга» ГАЗ-31, это огромный, как его хозяин, представительский чёрный бумер. «Звони, если что», - Фёдырыч вручает мне визитку и хлопает по плечу.
Я с рюкзаками направляюсь к ближайшему парапету. Мне нужно освободить руки, достать ежедневник и договориться об интервью с директором этнографического музея. Бывший местный властный авторитет, перебравшийся в Киев, сообщает мне номер мобилы этнографа и говорит, что тот меня с нетерпением ждёт. Лихорадит, я вновь натягиваю шерстяную полосатую шапочку и иду по центральной улице с двумя рюкзаками. Свободной рукой извлекаю из кармана куртки печенюшку, заначенную во время самолётного завтрака, зубами разрываю обёртку, соскребаю ими с фольги подтаявший шоколад. Голод утолён. Поссать бы ещё явно не мешало.
Лаптев нервно жмёт кнопки на ДУ-шке беззвучно работающего телевизора. «Здрасьте, Юрий Николаевич, я корреспондент из Киева, где у вас туалет?» - внятно спрашиваю я, оставляю рюкзаки в кабинете директора и спускаюсь на этаж ниже.
Нужная мне информация отскакивает от зубов Юрия Николаевича («Можно просто Юра!») – он опережает мои вопросы. Я поглядываю на страницы ежедневника, Юра – на часы. Подходит к шести. «Сейчас футбол начнётся. Наши против «Динамо» (Киев)», - виновато теребит билет Лаптев. «Да у меня больше нет вопросов», - шмыгаю носом. Юра чиркает на оборотке визитки мобильный. Прячу в маленький рюкзак диктофон с тремя интервью, ежедневник, взваливаю на плечи ноутбук. Маршрутка-вокзал-горсправка-гостиница. В носу хлюпают сопли, во рту сухо, перед глазами мельтешат икры Виктории Леонидовны, лицо красивой девицы с монитора с бокалом в руке, Виктория Леонидовна с точёными икрами и лицом девицы с монитора, зубы стучат, плечи не чувствуют тяжести. Я солдат я не спал пять лет и у меня под глазами мешки я сам не видел но мне так сказали… Арбидол? В пизду! «Массандра»!! Я герой, Виктория Леонидовна, залечи мои раны!

Всё-таки укрнационалисты - уебаны конкрэтни.

Приемная директора Крымского республиканского краеведческого музея. На секретарском столе лежит официальное письмо – ответ министру культуры Крыма: «Мы готовы откликнуться на пожелание Министерства культуры Крыма и создать экспозицию «Украинский рушничок». Для этого музею необходимо предоставить помещение площадью 100 кв. м и 300 тыс. грн. Число, подпись директора и замдиректора».
Крымский краеведческий музей жжот. Я бы в тексте письма добавил: «…а также провести переговоры с торговцами рушничками на ул. Андреевский спуск г. Киева об оптовом приобретении экспозиционного материала в виду полного отсутствия рушничков на территории Крыма».

Шестидневная командировка в Крым с начала и до конца проходила на грани фола. Началось с того, что я за день до предполагаемого отъезда проспал на работу на 6 часов, в результате поездку пришлось отложить на день. Закончилось крымско-татарским восстанием на трассе Ялта-Симферополь, стартонувшим аккурат за три часа до начала регистрации на мой авиарейс. Проблема обошлась полётом по трассе М-18 Ялта-Севастополь со ск. 140 км/ч и в 120 гривен. Что характерно, с тех, кто мчал на ж/д-вокзал, брали в три раза меньше.
Краткое содержание: маршрут: Симферополь-Севастополь-Ялта-Алупка. Подробности, возможно, в следующем номере. Главный вывод: Крым - не Украина. Не считая таксистов, квариторосдателей, способных наебать даже меня, и наркоманов. Трава хорошая. С трёх напасов чуть не кончил. В том самом смысле слова, ага.

Решения харьковских, луганских и севастопольских властей относительно статуса русского языка обнадёживают. Оптимизм вселяет то, что луганчане и севастопольцы приняли соответствующие постановления после выборов, чем выбили почву из-под ног укрнац-демагогов, классифицировавших внесение рядом партий вопроса о предании официального статуса русскому языку сугубо как предвыборную спекуляцию и популизм. К слову, популизм означает ни что иное как использование лозунгов, популярных в народе. И если проблема русского языка волнует массы, вывод один: её надо решать, нравится это кому-то или нет.
Партия регионов, выиграв парламентские выборы, не отказывается от решения языковой проблемы. Это тоже вселяет надежду. Даже если регионалы будут в оппозиции, она окажется достаточно мощной для того, чтобы укрнаци умерили пыл. Симптоматично, что Янукович после выборов стал давать пресс-конференции снова на русском.
Честным разумом и сердцем поясню: я тоже не люблю бандитов, за регионалов 26 марта не голосовал, поддержав социалистов. С кем они блокируются, и какие задачи решают попутно, это второй вопрос. Главное, что они медленно, но верно делают своё дело, продвигая социализм с европейским лицом. И кстати, ничего не имеют против официального статуса русского языка будучи убеждёнными интернационалистами.
И теперь, после выборов, когда каждая политическая сила получила своих слонов, и общий расклад меня устраивает, моим главным приоритетом в области политики будет пропаганда предания русскому языку официального статуса. Свободное, подкрепленное законом использование языка, на котором говорит 80% горожан страны и половина от её общего населения – такой же ключевой признак демократичности государства, как свобода слова, за которую помаранчевым большое пионерское и профессиональное пасиба.
Но мы не привыкли отступать. К тому же, официальное равноправие русского языка с нынешним единственным государственным будет только способствовать культурному прогрессу страны, её вхождению в резонанс с мировыми культурными тенденциями, суть которых в стирании, а не установлении кордонов и в урбанизации, и, стало быть, «омрияной» её европеизации. Иначе Украина обрекает себя на не асфальтированное хуторянство, единственными культурными надбаннями которого будут музей Пирогово, пасека Ющенко и институт эстрады имени Михаила Поплавского.
И если расколоть этот орешек нам поможет Партия регионов, мы только скажем ещё одно большое пионерское и профессиональное пасиба.
Уверен, пример харьковчан, луганчан и севастопольцев отзовётся эхом во всём Крыму, в Одессе, в Донецке, в Запорожье, в Херсоне, в Николаеве, а то и в Юлином Днепропетровске. И от раскола не орешка, а таки страны может спасти только чуткое отношение государства к чаянию половины своих граждан и уравнивание положения русского языка с положением украинского во всей Державе.
Нрав и равные права – каждому гражданину вне зависимости от национальности. Прочее – фашизм.

Одесса – город контрастов. Ну, вот, например, там куча клубов и клубиков, но в этот приезд я не был ни в одном из них. Потому что централизованно узнать, что в них происходит, невозможно. А в Донецке выходит своя «Афиша». Хотя энтертейнмент-заведений там определённо меньше, чем в Одессе. В том числе, музыкальных магазинов. В центре Одессы чуть ли ни на каждом углу большие музыкальные сторы, из которых на всю Дерибасовскую или Ришельевскую из качественных аудиосистем разносятся громкие модные звуки.
Зато я каждый день посещал заведения общепита. С ними в Одессе зашибись. Похоже, тоже лучше чем в Донецке, где ходить в рестораны – национальное развлечение. Одно из них называется free floor или что-то типа того кафе «Таврия» и расположено на подземном этаже многоэтажного (не меньше шести, точно) торгового центра «Афина». Когда я попал в «Афину», задрал голову вверх и глянул на сотни витрин магазинов, непроизвольно вырвалось: «Зачем столько?». Ни в один из этих магазинов я так и не зашёл – мне ничего не надо, вдобавок лень ни то что ездить по этажам на эскалаторе, даже посчитать их.
«Таврия» - кафе самообслуживания, уровня которого нет в столице. Помимо привычных предложений для заведений сего ранга – супов-борщей, картошек-котлет, соков-компотов-чаёв в пакетиках, порционных салатов и традиционных десертов – здесь можно съесть баранину по-крымско-татарски, судака под бешамелью и еще ряд яств в горшочках, ждущих публику на отдельном горячем столике. Рядом – салатный стол: нагружай тарелку салатами, какими хочешь и сколько унесёшь. Видел студентов, соорудивших салатную гору высотой, превышающей диаметр тарелки, вдвое. Цена от загрузки не меняется – 14 грн. Возле кассы – огромный стеллаж с пирожными и тортами. Напротив него бар с пивом на разлив, с несколькими видами кофе, с двадцатью разновидностями натурального чая, включая китайскую экзотику, и с меню лонг-дринков на три десятка пунктов. В этом кафе нормальные тяжелые столовые приборы, а не гнущиеся вилки и тупые ножи, которые отбивают охоту посещать киевскую «Домашнюю кухню». Кроме того, в «Таврии» несколько вместительных столовых залов, каждый со своим интерьером и названием. Местным дизайнерам респект - в отличие от оформителей киевских кухонь, они не спекулировали на национальном колорите и предпочли лубочным глечикам и плетням хай-тек и эклектику. Два или три зала – для курящих. Я выбрал самый светлый из них. В его интерьере объединились ненавязчивая стилизация под античность, полотна в стиле соцреализма, хай-тек воплотился в аксессуарах, в том числе – в огромной плазме, на которой без звука, но с пузырями в моменты ключевых реплик демонстрируется нарезка из мировых кинокомедий. Как ни странно, выглядит всё это вкупе гармонично.
Тем не менее, фаст-фуд остаётся фаст-фудом. Не смотря на наличие в Одессе Макдоналдсов именно в «Таврии» собирается та публика, которая 5-8 лет назад оккупировала американские бигмачные. Причем, в каждом зале – своя. Выбирая, в каком из залов для курящих утолить основной инстинкт, я ориентировался именно на публику. Ни то что я проводил социсследования, но общее живенькое впечатление произвел зал с соцреализом, притом что изначально я вообще не зафиксировался на содержании монументальных холстов.
Отправив в рот первые пару вилок салата, почувствовал себя не в своей тарелке. Точнее, почувствовал бы, если бы 70 процентов моего внимания не заняла дама, расположившаяся за столом на диване у стены. Она сидела в четверть оборота ко мне, направив колени под короткой юбкой как раз в мою сторону. Вместе с коленями на меня периодически впирались её глаза. Не знаю, кто на кого первым положил око, но когда я, прежде чем начать трапезу пересек зал за пепельницей, наши взгляды попросту слиплись. У меня есть одна нереализованная эротическая фантазия, о которой я однажды здесь сообщал: сделать секс с женщиной явно старше меня. Возможно, интересом со стороны мэйчи лет сорока + я обязан всего лишь своей нетипичной для завсегдатаев «греческого зала» внешности: кроме меня здесь не было длинноволосых парней в натуралистично патинированной джинсе. Поскольку внимание её не угасало после очной дуэли, можно утверждать, что думали мы об одном и том же. Я переводил взгляд с коленок на глаза и обратно, кусок не лез в окаменевшее горло и я уже был готов рискнуть в первый раз в жизни подойти к леди старшего возраста, если бы напротив неё ни сидел другой джентльмен. Спиной ко мне устроился и непринужденно беседовал с мейчей человек моложе меня, в принципе годившийся ей в сыновья. Дама и молчел допили свой кофе, а я, продолжая бороться непослушными руками с ножом и вилкой, принял твердое, как содержимое штанов, решение непременно использовать следующую возможность узнать реальный вкус фантазии.
Таким образом, насыщая желудок, я одновременно распалял инстинкт, который вы называете основным. Дама с камелиями лишь положила начало этому процессу. Потому что «греческий зал» кишел бемби в полной боевой готовности, в боевом раскрасе, в праздничной униформе и с полным боекомплектом в виде колышущихся под майками молочных бюстов, пружинящих ягодиц в обтягивающих джинсах и литых языков бёдер, раскачивающихся под символическими колокольчиками мини-юбок.
С обедом так и не справился, хотя просидел в «Таврии» часа два. Я уже начал беспокоиться, что окосею, хаотично трассируя взглядом по всему помещению, при этом делая вид, что больше всего меня интересует плазма с Джимом Кери, Юрием Никулиным и Шреком, мышцы шеи гудели от переутомления, но я буквально был пригвожден к стулу своим основным инстинктом. Между тем, действо, формально ради которого я приехал в Одессу – фестиваль современной академической музыки - продолжалось в трехстах метрах отсюда без меня. Какое высокое искусство, когда тут животная жизнь во всей своей красе бьет ключом и намертво привинчивает к сидению!
Отрываться от стула и переходить от созерцания к действию не было никакого резона. Ибо не знаю, о чём говорить с полубемби. Об академической музыке? О джазе? Об артхаусном кино? О современной украинской литературе? О посмодернизме в бытовом дизайне? О культурной ситуации в стране? О динамике банковских депозитов, наконец? Что я могу сказать 16-20-летним девицам из семей среднего достатка, чьи прекрасные лица не обезображены печатью интеллекта? Чем могу произвести впечатление? Ничем. Разве что односложно пригласить в номера отеля «Пассаж», о которых я, надеюсь, поведаю позже. Но одноходовые комбинации в обществе такого уровня уже считаются моветоном. Так что сиди и смотри.
Нужно сказать, первый опыт общения с одесситкой я получил ещё в поезде, везшем меня сюда из Киева. Проводница оказалась не только молодой и подозрительно красивой, но и бойкой. Едва состав покинул перрон, как она нежно обхватывала мою талию, проходя по вагону. Но стоило тронуться диалогу, как Сашенька заговорила о футболе, меча икру из имен игроков «Черноморца» с большей скоростью, чем я бы метал бисер имен участниц «ВИА Гры». Беседа в тамбуре тут же завяла сама собой, я докурил сигарету и пошёл в купе читать про краткосрочные вклады и долгосрочные кредиты на страницах журнала «Личный счёт».
Хотя лекция о «Формуле-1», которую я провел пятью днями раньше знойной ивент-менеджерке, завершилась в её томной промежности. Ну так прежде мы поговорили об украинском кино, китайском чае, львовском кофе, искусстве фотографии, психологических реакциях, а потом я заставил её переобуться из кедов в туфли на высоком каблуке.
Компанию полубемби в «греческом зале» составляла арабская диаспора. Молодые арабы занимали большую часть столиков. Чувствовали они себя здесь, как в секторе Газа. И вели себя соответственно: целовались друг с другом, сосали моё любимое пиво «Бекс» и, пользуясь внешностью певцов Ираклия и Таркана, а также спецификой языкового барьера, забивали баки глупым бемби. Многие бемби охотно велись, другие привыкли. Я тем временем пялился на соплеменницу эмигрантов за соседним столиком – красивейшую девушку в заведении. Говорят, самые красивые ближневосточные женщины – ливанки. Готов спорить, эта тонкобровая Шехеразада с миниатюрным курносым носом и огромными чёрными очами родилась в кедровой роще! Даже брэкеты на её зубах казались украшением! Также в «Таврии» была замечена негритянка, но кроме дрэдов, ничто меня в ней не взволновало.
Ещё одним дискомфортным обстоятельством, помимо обилия черножопых южан было то, что завсегдатаи ходят в «греческий зал», как в клуб: они берут кофе, десерты, молочные коктейли, пиво, шейки и проводят вечер. А я пришёл пожрать. По тому, с чем сел клиент за стол, легко вычленить паршивых овец, то есть случайных посетителей. Таковых было критично мало. Инстинкты – сохранения, стадный и основной – заставляли меня жалеть, что я не черноглазый брюнет, передо мной горшок с домашним жарким, а не десерт и блестящая Нокия, что волосы длиннее среднего, а круг интересов шире чем поебаться, и что хочу есть. Зато я тоже пил «Бекс» - в гордом одиночестве. «Понаехали тут», - думал я.
И тем не менее, на следующий день вновь попёрся в «Таврию» и уверенно двинулся с подносом в «греческий зал». Круг моих интересов шире, но порой инициатива решительно переходит в иррациональную поясничную область. За теми же самыми столиками сидели те же самые арабы – будто и не вставали со вчерашнего. А я ломился с новым горшком к облюбованному месту перед плазмой. Пусть знают, кто в доме хозяин.
Вскоре за соседний столик приземлилась девица со стаканом сока. Так же, как и я, она смотрела главным образом на плазменный экран. И время от времени вглядывалась в монитор мобильного и перебирала пальцами по его клавиатуре. На бемби она была похожа постольку поскольку. Впрочем, наряды, так или иначе подчеркивающие прелести фигуры – общая черта для одесситок. Как и обычай курить тонкие сигареты одну за другой. «С пивом покатит», - подумал я, глотнул «Бекс» и принялся тормозить самолёт.
«Самолёт» благосклонно откликнулся на предложение пообщаться. Через минуту я очутился на соседней взлётно-посадочной полосе и расспрашивал о местных нравах. Выяснилось, что арабы большей частью студенты «медина» - так тут называют медиститут, который расположен поблизости. Что арабы – страшно назойливые и наглые. А в соседнем зале отдыхают китайцы – они жадные. Именно поэтому выходцы из Поднебесной также тусуются в Макдоналдсах. А ещё они наклеивают на мобилки стикеры. Собеседницу звали Инной, она представилась студенткой политеха, факультета компьютерных технологий. Причем ничего компьютерного она за три года обучения не написала. В центре её интересов аниме. Ещё она любит тяжёлую музыку. И оказалась наполовину башкиркой. В Одессе море полукровок, факт. Полумолдаванки, полуеврейки, полуармянки, полугрузинки – очень многие из них красивые, но об этом в следующей главе. Полубашкирка была тоже ничего. А местом, где она проводит время чаще, чем в «Таврии», оказалось «Макондо». Одесским жэжэ-юзерам не нужно объяснять, что такое «Макондо». Остальным скажу: это типа «Бабуина» в Киеве и «Пирогов» в Москве. И управляют этим заведением мои приятели yooo и teplyi.
Схлестнуться в «Таврии» с клиенткой «Макондо» - это плоды жизненного опыта и недремлющей интуиции. На прощание Инна продиктовала номер телефона, но в тот момент, когда я его записывал, позвонил teplyi и всё испортил – номер не записался. А ведь мы намеревались вечером встретиться с башкиркой в маленьком бастионе одесских жэжэ-юзеров. Впрочем, о потере я жалел недолго. На горизонте маячили голубоглазая грузинка (которая конечно же напомнила shengelia, как без этого) и другие предложения от teplyi, от которых нельзя отказаться.

Пытаясь разобрать название западно-украинской радиостанции, несколько раз прокручиваю фрагмент интервью. Догадываюсь: «Радио Сайленс». Позже проверяю в других источниках: «Радио Сяйво».
Не тот у меня культурный код, не тот.

- А ви у Стаханові голосуєте одностайно? – спрашивает Костя Грубич, корреспондент «1+1».
- Что значит, «одностайно»? Мы что, стая волков? Каждый голосует так, как считает нужным, - отвечает пожилая жительница Стаханова. И добавляет: - Мы тут говорим по-русски. Говорите и вы с нами по-русски!

Первые данные экзитполов впечатлили. У Яныка 33%. У Юли 23. Властя в жопе - 15. Социки - согласно предварительным опросам: 5. Кажецца, мерзкая витренко тожэ проходит.
Френды, если верить ленте, голосуют, как и я, за социков.

Апд: радуют падёж коммуняк, медный таз Не-Так и пизда националистов в лице Костенка-Плюща, провал рассчитанной на быдло кампании Литвина и крайне низкий процент голосования против всех.

Выводы: всё-таки мы живём в демократической стране.

Пришёл в малиновом берете и проголосовал везде за социалистов, а на мэра за Кличко.
Процесс волеизъявления занял 40 минут, половину из которых потратил на чтение бюллетеней.
Согласно спискам избирателей, на 19.00 проголосовало процентов 40 жителей подъезда.
Как выяснилось, почти все субъекты предвыборной кампании рекламировались.
От голосования за ГАК отказался, после того, что прочел, что за этим блоком, согласно рекламе сформированным не по партийному признаку, таки стоят партии.
Повеселил список одной партии, позиционировавшей себя как националистская. На пять фамилий две москальские.
Исполнив гражданский долг, наградил себя шоколадкой.
В новостях показали чемпионов в момент голосования. Ющенко порадовал малиновым шарфиком. А его доньки – белыми польтами «Юля фэшн», под которые поддели оранжевые гетры.
А вы за кого проголосовали?

Ничего не предвещало зарождения страсти между парнями, пока они не заночевали в одной палатке в морозную ночь, - пишу я заметку о "Горбатой горе". Конечно, тут же лезет в голову саркастический анализ предпосылок: головокружительный горный воздух, здоровая аскеза, отсутствие свидетелей. А главное, в секунду созревает креатив: римейк "Горбатой горы" в контексте национальной моды на "помаранчевое кино": В натуре, ничего не предвещало зарождения страсти между парнями, пока они не заночевали в одной палатке в морозную ночь. Тока майдан надо взять белорусский - чтоб полная аналогия обстоятельств - вайлд-вайлд-вест, и социального статуса героев - простых советских ковбоев.

Раньше я еще сомневалась, кто мне больше не нравится -- Тимошенко или Богословская. Теперь определилась – больше меня воротит от Инны Германовны. Падла она буржуйская. Какого хрена год назад привезла Бреговича в Киев на Михайловскую площадь, а теперь он с туром по Украине в закрытых залах, куда пускают исключительно по проходкам? (Я, конечно, подозреваю, что Брега – не Долина, при минусовой температуре не будет на улице голосить, это я так риторику развожу….) А проходки – через пресс-службу и только своим. Не, вот шеф со своей любовницей идет – они, блядь, богема. А мне предлагается поплясать перед экраном на морозце? Типа вот вам, БЫДЛО безденежное, праздничек.
Нет, разве не сука эта Богословская? Проводила раньше закрытые концерты в своем «Роддоме», давая знать избранной кучке продвинутых миллионеров – на здоровье. На кой теперь дразнить, в частности, лично меня?
«Вечного» лозунг: «Бедные не должны завидовать богатым» -- с сегодняшнего дня меня БЕСИТ, - пишет одна моя знакомая.
А вчера ночью кинуху одну перестроечную смотрел. В которой переосмысляется роль октябрьской революции. В ней одна бывшая помещица в преклонном возрасте вспоминает, как по воскресеньям их, детей, возили на бричке в церковь. И в дорогу давали медяки и дешёвые конфеты, чтобы они по пути крестьянским детям их кидали. Крестьянские дети, конечно, бросались подачку собирать. Бывшая помещица пришла к выводу, что эти медяки и конфеты и дали «страшные всходы».
Ага, помещица права. Левые революции делает неблагодарное быдло, которое единственное что умеет – это брать подачки и рубить руку дающего. От зависти.
Сегодня быдло голосует за Юлию Тимошенко, которая обещает, что всё будет «справедливо, по-честному», то есть, поровну. И «бандити мають сидіти в тюрмах!» Конечно, «справедливість є, і за неї варто боротися». Когда больше ничего не умеешь, а жаба давит шопиздец: «Пусть хуйово будет всем!»